КУБОК. ЧАСТЬ 1

Примечание от писателя: этот рассказ изначально был опубликован в Jump Point 1.8.

Привет всем и вновь добро пожаловать на передачу GSN в Спектруме, которая продолжает освещать Гонку Кубка Мюррея. ГКМ, также широко известная как просто «Кубок», это одно из самых превосходных спортивных состязаний в ОЗИ. Почти 100 участников борются в изматывающей 10-этапной гонке, маршрут которой проходит через многие удивительные планеты системы Эллис и два пояса астероидов. Пилоты сражаются за право узнать, кто из них самый быстрый и сильный, при этом им с трудом удается сохранять целостность своих болидов во время этапов, проходящих в наиболее смертоносных условиях в Империи. Соревнования в этом году обещают стать одними из самых трудных, ведь 25 лучших гонщиков встретились с представителями прессы и спонсорами в спортивном атриуме GSN на орбите Грин. И хотя многие прибыли сюда, чтобы принять участие в гонке, лишь некоторые из них рассматриваются в качестве претендентов на победу. Сейчас эти претенденты ждут своего шанса завоевать триумф и славу.

Любимцем публики в этом году стал Яконд Ремиск, человек, который удивил всех, выиграв как закрытое состязание на Госс, так и гонку Кассини 500. Он прибыл на ГКМ с реальными шансами стать первым гонщиком за 12 лет, завоевавшим Тройную Корону.

Следующий участник здесь – это Ньянал Мо’так Шоа, лучший шианский гонщик в истории спорта. Если он одержит победу, то станет первым, кому удалось выиграть три Кубка подряд.

Также нельзя списывать со счетов активного теваринского ветерана Зогата Гуула. Этот легендарный пилот выигрывал Кубок чаще, чем кто бы то ни было еще в истории, однако жребий судьбы и череда неудач не позволили ему победить ни в одном крупном состязании за последние пять лет. Тем не менее после второго места на Кассини 500 его имя вновь оказалось на виду. Сможет ли он выиграть Кубок еще раз перед тем, как выйдет из игры?

И, наконец, новичок, Гипатия Дарринг, привлекла к себе внимание, заняв поул-позишн в стороне от Ремиска. За свою короткую карьеру она никогда не побеждала в крупных гоночных состязаниях, но факт ее постоянного появления в десятке лучших за последние два года указывает, что этот поул-позишн отнюдь не случайность. Сможет ли юная девушка совладать с оказываемым на нее чрезвычайным давлением? Лишь время покажет…

Давайте вернемся к журналисту GSN Майку Креншау, который в данный момент пробирается через зал приема и регистрации. Кого же ты нам представишь. Майк?

Гипатия Дарринг даже не заметила вопроса журналиста, когда пристально смотрела на занятой зал приема и регистрации. Теваринец выглядел худо и элегантно посреди стада репортеров, столпившихся вокруг него. Создавалось ощущение, что часть ее как будто сливается с толпой. «Мне следует чувствовать необходимость надрать ему задницу, промчаться мимо него на финальном этапе, заставить его врезаться в астероид», – такими были бы чувства великого гонщика и соперника, сосредоточенного на победу. Но нет. Как бы она ни старалась, она не могла настроить себя подобным образом против стоявшей всего в паре метров легенды. К большому для нее сожалению, ей так и не выдалось шанса пообщаться с ним, когда их пути пересеклись на Кассини. Но теперь ей нужно найти время. Она подавила свое желание пройти через комнату, растолкать этих псов из СМИ, пригласить его на ужин и попросить подписать до сих пор висящий у нее на стене потрепанный и затертый до дыр плакат, где он еще будучи молодым горделиво стоит рядом со своим M50.

Она мотнула головой и моргнула. – Простите, не повторите еще раз?

Майк Креншау прочистил горло. – Как вы считаете, адмирал Дарринг гордится своей дочерью?

Дарринг стиснула зубы и выдавила из себя улыбку. – Конечно. Почему он не должен гордиться?

– Он не раз публично заявлял, что считает, что вы попусту растрачиваете свой талант, занимаясь гонками, и вам следует отбросить всю эту «чепуху» – это его слово – и заняться более подходящей карьерой во Флоте ОЗИ.

– Мой отец никогда не сдерживался во мнениях, – сказала она, делая осторожные шаги в сторону Гуула. – Но если вы действительно хотите знать ответ на этот вопрос, вам следует самому спросить у него.

Еще один журналист пробился к ней.

– Элис Франниф, Газета Терры… отобрать поул-позишн у Яконда Ремиска было изумительным достижением. Как вам это удалось?

Ее улыбка была неподдельной, – Просто повезло.

– Ну же, Гипатия, – сказал Креншау, вновь возвращая себе слово. – Едва ли можно назвать везением время, которое лишь на 1,5 секунды не дотянуло до рекорда. Как вы это сделали?

Она усмехнулась. – Терпение, целеустремленность, сосредоточенность и обостренное внимание к деталям. Все это плюс самый быстрый M50 на трассе. Думаю, мой отец оценит все эти вещи.

Журналисты засмеялись и поспешно сделали свои заметки. Дарринг совершила еще несколько шагов в сторону Гуула.

– Мисс Дарринг, – вступился еще один журналист. – Как вы планируете поддерживать свое, как вы заявили, «везение» на протяжение всей гонки? Десять этапов, все ограничены по времени, многие из них с узкими опасными каналами, особенно те, что проходят сквозь пояса астероидов. Вы полетите ноздря в ноздрю с лучшими гонщиками в истории. Будучи относительным новичком, как вы думаете справиться с давлением, поддержать хороший старт и в конечном итоге выиграть кубок?

– Она настоящая!

Все, включая Дарринг, повернулись и обнаружили Мо’така Шоа, шианца, одетого в светлый пурпурный комбинезон и стоявшего посреди целого омута приспешников, которые следовали за ним на каждое мероприятие. Некоторые из них раньше были корреспондентами GSN, а ныне, захваченные его славой, известностью и благосостоянием, полностью посвятили себя работе на дом Шоа.

Дарринг сдержала свой сердитый взгляд, когда шианец остановился в паре шагов от нее.

– Она настоящая, – повторил Мо’так, чтобы убедиться, что журналисты смогли записать его реплику. Он был на один-два сантиметра ниже Дарринг, но тем не менее считался нетипично высоким для своей расы. Его холодные янтарные глаза осторожно изучали ее лицо, а мощные челюстные мышцы сжались в натянутое подобие улыбки. – Она одержит победу будучи лучшим гонщиком на трассе.

– Ты и правда в это веришь? – спросил Креншау. – Она лучшая?

Мо’так медленно и дипломатично кивнул, в то время как его взгляд оставался прикован к Дарринг.

– Я бы не сказал так, если бы не верил. – Он моргнул. – Как ты, моя дорогая? Отдохнула после испытаний на Кассини?

– Достаточно отдохнула, – повторила она тихо. Репортеры наклонились, чтобы услышать. – Но тебе мало не покажется.

Мо’так отмахнулся от нее так, как будто она была намного ниже его по статусу.

– Опасности профессии, моя дорогая. Я сделал то, что должен был ради получения преимущества.

Дарринг кивнула. – Но ты не победил, не так ли? Даже подрезав меня маневром, который технически был запрещен, ты занял лишь третье место.

– И все же финишировал лучше тебя. – Мо’так усмехнулся, и его приспешники сделали то же самое. – Для меня важна не только Кассини, моя дорогая, ГКМ – вот настоящая жемчужина. Со временем ты поймешь это… если проживешь достаточно долго.

– Мы можем сделать снимок вас двоих бок-о-бок? – заговорил один из репортеров. Остальные подтвердили это желание подчеркнутыми кивками.

Мо’так повернулся к толпе, чтобы все видели, как он сияет. – Конечно вы можете сделать снимок, – сказал он, предлагая руку Дарринг в знак добрых намерений. – Я горжусь возможностью принять участие в этой великой традиции. ГКМ дорога моему сердцу, и благодаря участию такого превосходного соперника, как Гипатия Дарринг, гонка в этом году станет поистине запоминающейся.

Гипатия с опаской взяла его за руку и обвила пальцы вокруг его широкой ладони. Вынуждая себя расслабиться, она повернулась к репортерам, чтобы те могли сделать снимки и задать свои вопросы.

Но затем Мо’так начал сжимать ладонь. Он сжимал руку все сильнее и сильнее, пока Гипатия ни почувствовала, как маленькие изящные кости в ее руке начали сдаваться под давлением. Она начала сжимать руку в ответ, но это особо не улучшило ситуацию, поскольку Мо’так продолжал давить. «Не подавай виду», – сказала она себе. » Не кричи, не давай ему насладиться этим.» Но боль распространилась по руке на плечо и охватила шею. «Боже, он пытается сломать мне руку. Он…»

Он отпустил руку, и боль утихла. Гипатия вздохнула и вытерла пот со лба другой рукой.

Креншау уже собирался задать еще один вопрос, но затем кто-то заметил Яконда Ремиска, и все журналисты поспешно выдвинулись в его направлении.

Рядом с ней Мо’так усмехнулся. – Для них важна лишь наша последняя цитата. – Шианец вновь повернулся к ней.

На этот раз он не подал руки. Он подмигнул. – .athl’ē’kol (до встречи), мой рьяный соперник. Счастливого пути. Увидимся на старте.

Мо’так исчез среди поднятых рук своих фанатов. Когда он уходил, Дарринг приметила склонившегося, угрюмо выглядевшего поклонника, который настороженно наблюдал со своей позиции из-за спин обслуги. Она не придала этому значения и представила, как всаживает нож в спину Мо’така.

– Не дай ему доконать тебя.

Голос был мягким и любезным. Дарринг повернулась, чтобы поздороваться.

Там, возвышаясь над ней, стоял он, и в его тени она чувствовала себя по-настоящему маленькой, причем как по фигуре, так и по статусу. Зогат Гуул излучал благодушие и чувство успокоения, которые остепенили ее ярость. Она скромно протянула ему свою пострадавшую руку, и он взял ее без недовольства.

– Не позволяй этому помпезному дураку выводить себя из равновесия. Он печально известен за свои техники манипулирования. – С легкой улыбкой он принял официальную позу, как будто приветствовал офицера, и выпятил грудь вперед несмотря на то, что она была удобно закутана в черно-золотое полупальто. – Меня зовут Зогат – .

– Я знаю, кто вы, – прервала его Дарринг, тотчас же смущенная своей грубостью. – Для меня большая честь встретиться с вами. Я с детства мечтала об этом.

– А я с большим интересом следил за твоей карьерой. – Он взял ее за руку и повел к столу, где стояли три наполненные пуншем чаши и располагалось множество закусок из морепродуктов. Они шли медленно.

– Ты уверенно поднимаешься на трассе. Твое имя на устах у многих людей. Пятое место на Кассини было поразительным результатом, особенно для кого-то столь юного.

– Спасибо. Я была бы куда сильнее поражена, если бы победила, если бы Мо’так не отодвинул меня назад.

– Ты позволила ему подобраться слишком близко, – сказал он без злобы или обвинения в тоне. – Ты заняла внутреннюю полосу, но замедлилась ради перепалки с ним.

– Он просто выбесил меня!

Гуул остановился. – Подобное поведение можно стерпеть в небольших кольцевых гонках вроде Кассини, но не здесь. Тут подобные неприкрытые эмоции приведут к дисквалификации или даже смерти. Это правда, на пути есть этапы, где гонка будет очень плотной, и тебе придется маневрировать ради выгодной позиции. Но важнее всего здесь скорость… скорость и время. Запомни, Гипатия Дарринг, один самый важный факт о Кубке Мюррея: скорость – это жизнь. – Он наклонил голову в сторону. – Скорость – это жизнь… или смерть, если ты двигаешься в неверном направлении.

Она рассмеялась над таким заявлением, позволив серьезности его слов испариться. – Сейчас мы больше не будем говорить о таких вещах, – сказал он, продолжив движение в сторону стола с закусками. – Позднее нам еще выпадет возможность побеседовать, когда миноги не будут столь же многочисленны и голодны, – он проигнорировал махавшего рукой репортера неподалеку. – Каждое наше слово здесь будет толковаться и переосмысливаться до тех пор, пока в конечном итоге они не сделают нас любовниками в глазах публики.

Дарринг выдавила из себя перекошенную улыбку. – Извини,… ты не в моем вкусе.

Гуул позволил себе искренне рассмеяться. Он качнул головой. – История моей жизни. – он ускорил шаг по направлению к еде. – Теперь пошли, угостишь меня стаканчиком величайшего дара, который человечество преподнесло галактике.

– Что это, – спросила Дарринг.

Гулл причмокнул губами, – Лимонад.

* * *

Мо’так запихнул тонкий панцирь гигантской креветки себе в рот. Он не заморачивался с их очисткой, как это делали немощные людишки.  Уничтожить эту человеческую еду так или иначе! Чем бы он не поступился, так это возвращением на семейный комплекс, где можно было вдоволь объесться ферментированными сарганами. Желчь из пузырей этих рыб была такой же сладкой – и даже слаще – чем любое человеческое лакомство. С его высокомерной точки зрения ничто на столе перед ним в действительности не доставляло удовольствия, однако он мирился с этим как только мог и скромно улыбался, когда брал угощенье или позировал для прессы. Мо’так кивнул в сторону одной человеческой репортерши, когда она проходила мимо.

Люди были заняты своими делами.

Как и тот, кто теперь стоял в центре массового журналистского безумия. Почему репортеры не окружали его, не задавали ему вопросы, не умоляли раскрыть секреты победы в гонке, как они делали это с Дарринг? «Проклятые люди со своими низкопробными комплексами, так не желающие осознать превосходство шианцев!» Но Мо’так был лучшим гонщиком их тех, кто когда-либо забирался в кабину корабля. И он в своем доведенном до совершенства 350r с лиловым корпусом и золотыми полосами на крыльях сделает то, чего никогда не делал ни один другой пилот: выиграет ГКМ три раза подряд. Ни Ремиск, ни Гуул, ни Дарринг не могут похвастаться таким достижением. Так почему же журналисты GSN не окружали его?

Но, возможно, это и к лучшему. Он переосмыслил свои взгляды, забрасывая еще одну креветку себе в рот и делая глоток теплого пива без пены. «Пусть Яконд Ремиск насладится своими лучами славы. Пусть у прессы будут свои фавориты. И когда они потерпят поражение, когда не сумеют оправдать возложенные ожидания, победа Мо’така будет ощущаться гораздо слаще. Да, пусть они купаются в славе… а затем провалятся. А я посмотрю, как жестко они упадут.»

– Все собрались? – прошептал он находящемуся рядом прислужнику.

– Да, сэр. Ваши обслуживающие команды распределены по системе Эллис согласно вашим требованиям и руководствам ГКМ.

Мо’так почесал шею в недоумении. – Я не это имел в виду.

Приспешник тяжело сглотнул и покачал головой. – Да, мы также позаботились о том, что мы обсуждали. Но я бы не советовал прибегать к этому, сэр. Риск слишком высок, и к тому же Мо’таку нет нужны полагаться на подобные вещи, ведь он и так лучший гонщик на трассе.

– Я плачу тебе не за подобные советы или похвалы. Я плачу тебе, чтобы ты делал, что велено. Иди и убедись, что все подготовлено в точности так, как я указывал. – Он поставил пиво. – А я пойду и напомню «фавориту», что за ним должок передо мной.

Приспешник кивнул и побежал исполнять свои обязанности. Мо’так глубоко вздохнул, сделал довольное лицо и уверенно направился в сторону всего того безумия, которое окружало Яконда Ремиска.

* * *

Она любила свой Origin M50 Turbo больше жизни. Избитый, расцарапанный, с разводами красной и белой краски на корпусе, которому явно требовалась комплексная проверка. Но после Кассини на это не было времени. Она еще не выиграла достаточное количество кредитов, чтобы позволить себе такой ремонт, и необходимости оплачивать транспортные корабли и собственную команду механиков у нее тоже не было. Ну и что с того? Энергоустановка была исправной, двигатели – новыми и высококлассными. Во всяком случае, она сомневалась, что какой-либо гонщик, где бы он ни находился, сможет потягаться с ней. Без сомнений, никто из оставшихся позади нее двадцати четырех пилотов, включая Гуула, не сможет обойти ее на прямой. Но на ГКМ мало прямых, и состояние корпуса здесь имеет значение.

Когда шеф команды пробарабанил ей в ухо финальные проверки систем, Дарринг раскрыла карту первого этапа. Трасса отобразилась на дисплее ярким мерцанием выстроенных в ряды колец, образующих петляющий путь вдоль низкой орбиты над Эллис III. Дарринг внимательно изучила кольца, напоминая себе, какие из них большие, какие маленькие, и где расположены буйки с камерами и таймерами. Во время прохождения колец всем гонщикам необходимо было оставаться в пределах «невидимой» трассы. Если пилот вылетал за ее границы, то терял время. Этот первый этап был ограничен по времени и предоставлял дополнительные очки за первое, второе и третье места. Занятый поул-позишн давал ей преимущество. Но надолго ли? Дарринг склонилась в своем кресле и внимательно изучила курс.

Это было похоже на один участок на закрытом состязании Госс, так что у нее уже было достаточно опыта полета по трассам такого типа. Ее M50 был построен для преодоления трудных зигзагов посреди узких мест. Но насколько успешно она перенесет остальную часть трека, когда трасса станет более опасной и напряженной?

С Эллиса III пилоты совершали квантовый скачок к Эллису IV, где проходила так называемая «Морская гонка». Затем на Эллис V и «Стремление Нобл». После этого маршрут пролегал через первый из двух астероидных поясов – курс, названный «Морем печали», где создавая дополнительные преграды дрейфовали обломки кораблей предыдущих гонщиков. Затем вокруг газового гиганта, «Бельма», где корабли могло с легкостью разорвать на части всего лишь от одного непродуманного маневра. После чего следовал длинный этап, проходящий через внешний пояс астероидов (ранее называвшийся Эллис XI) к Эллису XII. После этого гонка разворачивалась в сторону сердца системы, чтобы финишировать на Эллисе VII. Ей уже приходилось летать по этой трассе, но ни разу она не делала этого в роли настоящего претендента на победу. Как следствие, она потратила время, чтобы подобно марафонцу медленно и внимательно облететь каждый участок и изучить все их тонкости. Однако на этот раз на нее оказывалось давление. Она удерживала поул-позишн, самое лучшее стартовое место. Сейчас все было иначе.

Через передатчик протрещал голос диспетчера ГКМ: «Пилоты, приготовиться к запуску.»

Дарринг закрыла карту, одновременно с другими гонщиками подтвердила согласие со стандартными правилами и требованиями ГКМ, притянула ремни и быстро помолилась. При всем желании она не была религиозной, но решила, что это не повредит. Молитва успокоила нервы, когда на стартовом авианосце открылись двери ангара.

Она могла видеть Эллис III сквозь дверь. Планета была красивой, зеленой, а на орбите толпились корветы и прогулочные суда обеспеченных граждан, которые прилетели сюда, чтобы воочию понаблюдать за гонкой. На протяжение всей трассы будет множество наблюдателей и представителей СМИ, и Дарринг нужно просто выкинуть их всех из головы. Она сосредоточилась на словах Зогата Гуула, «скорость – это жизнь», и посмотрела назад через один из экранов на приборной панели, чтобы хотя бы мельком разглядеть теваринский улучшенный Hornet. Но он находился слишком далеко позади. Она смогла увидеть лишь M50 Яконда Ремиска с кричащей сине-золотой раскраской. Она заметила, что он был слишком близко от нее, хотя по правилам гонщики должны были соблюдать определенную дистанцию между собой до момента старта: привилегия поул-позишн.

Она проскрипела зубами и тихо выругалась. Кто-то уже нарушал правила.

– Гипатия Дарринг… вы можете стартовать.

Она даже не дала диктору закончить фразу. Дарринг вырвалась из ангара авианосца на максимальной разрешенной скорости.

Дарринг пролетела церемониальный круг сквозь узкий канал, по бокам которого располагались наблюдатели и представители прессы. Остальные гонщики по очереди последовали за ней, сохраняя при этом установленный в линейке порядок. Впереди красным огнем сверкал корабль безопасности. От волнения у нее на лбу выступил пот. Шеф ее команды передал финальные наставления и инструкции. Она отключила связь и сосредоточилась на пролегающем впереди курсе.

В ее ухе звучал отсчет до начала гонки – десять, девять, восемь… Дарринг отклонилась влево, стараясь держаться прямо за кораблем безопасности. Яконд Ремиск был справа на шесть часов и держал нос своего корабля в опасной близости. «Назад!», беззвучно изрекла Дарринг, желая включить свой передатчик и настроиться на его частоту. Общение с другими участниками не являлось прямым нарушением правил ГКМ, но организаторы не приветствовали этого, опасаясь, что частые переговоры во время гонки могут отвлекать пилотов, что приведет к авариям и травмам. Кроме того между пилотами и их командами постоянно проходило активное общение. Тем не менее, Дарринг хотела открыть канал и прокричать Ремиску в ухо: «Отцепись от меня!»

– Пять… четыре… три…

Все гонщики сжались, когда задающий темп корабль совершил последний поворот, чтобы направить их в сторону первого кольца. Дарринг немного добавила газу и приблизилась к кораблю безопасности. Она разместилась чуть правее от него, чтобы не позволить Ремиску рвануть мимо нее на последней минуте. Сердце Дарринг дрогнуло, ее руки затряслись на джойстике. Она попыталась сосредоточиться на маленьком объекте, который становился все больше и больше в смотровом окне – первом кольце. Его вращающиеся огни кружились вокруг виртуальной рамы, сигнализируя о начале…

– Два… один…

Красный сигнал на корабле безопасности сменился зеленым, после чего тот быстро сдал влево, разбив формацию.

Дарринг вжалась в кресло, дала газу и пролетела сквозь первое кольцо.

* * *

От мерцающих на кольцах огней у нее заболели глаза.

Они быстро пролетели мимо нее, и она оказалась слишком на них сосредоточена, слишком  взволнована своим временем и позицией в линии. В результате по времени последнего кольца она скатилась на третью строчку. В этом была и ее ошибка тоже. Она очень беспокоилась о сохранении топлива и позволила одному пилоту на тюнингованном Avenger занять внутреннюю полосу. Ее шеф накричал на нее за это, но она проигнорировала его. Маленький засранец, конечно же, был прав, но он был старым другом ее отца из академии, и у нее не было никакого настроения слушать, как он кричит на нее. Кроме того, она могла в любой момент обойти Avenger.

В действительности в центре внимания при ее возвращении должен был находиться Яконд Ремиск.

Этот льстивый сукин сын прижал ее к левой стенке туннеля, через который они пролетали на высокой скорости. Ее крыло пересекло виртуальную плоскость, и из передатчика раздался голос диктора ГКМ… «К вашему времени добавлено 10 секунд». Проклятье! Давление Ремиска напрямую не нарушало правила, поскольку их корабли не соприкоснулись, но это определенно был грязный прием, идущий против духа соперничества. Ей некуда было больше деваться при такой разыгранной комбинации -двойке – как будто Ремиск с тем пилотом на Avenger были в сговоре. Как минимум, ее бы не удивил такой расклад.

Она собралась и направила вектор тяги M50 прямо, поднырнула под Avenger и проскользнула мимо него снизу. Он пытался силой оттеснить ее назад, для чего направил правое крыло вниз, чтобы загородить ей обзор, но Дарринг предвидела такой ход, сместилась в схожем стиле и в результате сохранила положение и самообладание. Между тем пилот на Avenger потерял концентрацию на полосе перед собой и не заметил, как по левую сторону быстро приближалось следующее кольцо. Дарринг увеличила тягу двигателей и сместилась влево, на последней минуте уйдя с пути Avenger. Дарринг вписалась в поворот и залетела в кольцо идеально, тогда как Avenger заметил его слишком поздно. Он попытался выправить курс, но задел кольцо левым крылом, в результате чего пересек невидимую плоскость туннеля, а затем в результате слишком сильной компенсации маневра корабль закрутило в пустоте.

– Выкуси!

Она надеялась, что Гуул аплодировал где-то позади нее. Она почти что могла расслышать его звонкий голос, воздающий ей похвалу. Ей понравилась эта мысль, но на данный момент наиболее актуальная проблема находилась прямо перед ней.

Ремиск весь путь гнал на предельной скорости. Как ему это удалось? – удивилась она. Конечно, помимо всего прочего у него индивидуально настроенный M50, из которого убрано все лишнее ради размещения больших запасов топлива и дополнительного охлаждающего оборудования. Но после такого ускорения у него должны были остаться какие-то капли. Другого объяснения тут не было. Скоро он должен опустошить баки, и чем быстрее настанет этот момент – тем лучше.

Она проигнорировала трех других гонщиков, оказывавших сильное давление позади. Она прошла следующее кольцо, а за ним еще одно, позволяя сильной инерции толкать ее корабль вперед. Это был лучший способ, как избежать перегрева, и она выучила его во время гонок вокруг Сатурна. Отпускай газ на поворотах, и пусть твой корабль скользит на максимальной скорости по вектору тяги. После чего у тебя накопится достаточно тяги, чтобы нагнать те несколько секунд, которые ты можешь потерять из-за дрифта. Эта гонка была игрой на миллисекунды, каждая из которых принималась в расчет.

Она воспользовалась преимуществом последней прямой перед тем, как повернуть к трем финальным кольцам, приблизилась к Ремиску и пристроилась за ним. Времени осталось немного, поэтому ей требовалось действовать прямо сейчас.

Она попыталась сместиться и обойти его корабль сверху, но он заблокировал маневр. Она сместилась вниз, но он в идеальном унисоне вновь оказался перед ней. Их корабли одного размера. Она пыталась двигаться влево и вправо, но всякий раз Ремиск блокировал ее маневр. – Как он это делает?

Он был великим гонщиком, никаких сомнений. Он был сильным, атлетически сложенным и хладнокровным. Ремиск не достиг бы того положения на трассе, которое он сейчас занимал, не будь он умным и расчетливым. Но его движения, его инстинкты были практически неестественными. Как будто его чувства были усилены. Но это невозможно.

Перед гонкой каждый пилот проходил строгое медицинское освидетельствование, чтобы исключить наличие допинга. Более того, по ходу гонки будут проводиться дополнительные исследования, чтобы никто не принял запрещенные вещества после первого этапа. Ремиск просто был настолько хорош.

– Значит я должна быть еще лучше.

Она довела двигатели до предела, превысив все безопасные уровни, что разозлило ее шефа. Он умолял ее отступить , занять второе или третье место и не рисковать взорвать корабль так скоро ради небольшой награды. Небольшой награды? Как бы не так!

Она заняла поул-позишн и собиралась дать всем понять, что это не было какой-то случайностью, и что Гипатия Дарринг закрепится на этом месте. Она не даст этим пижонам-журналистам повода для насмешек.

Она сделала бочку, позволив вращению протолкнуть корабль вперед подобно винту. Ремиск, опасаясь войти в контакт, слегка сместился влево, и Дарринг воспользовалась ситуацией. Она встала в одном ряду с ним и закрепилась на позиции. Она вновь прибавила тягу, почувствовав при этом, как по ее рукам прошлись отголоски воплей двигателей, выражавших свое недовольство. Джойстик дрожал, громко трубили предупреждения о перегреве. Она могла чувствовать все это своим телом, и во всей галактике больше не существовало похожих ощущений. Это было чем-то, о чем забыл ее отец. Он был хорошим пилотом-истребителем, по крайней мере в молодости, но он слишком много времени провел в медленных гигантах, вроде эсминцев, крейсеров и линкоров. Он забыл, каково это – испытывать покалывание по всей плоти, когда перегрузки грозят сорвать твою кожу с костей. Гуул понимал это. Ремиск, вне всякого сомнения, тоже. И даже этот жалкий сукин сын Мо’так осознавал восторженное чувство чистой скорости.

Она потянулась вперед и безукоризненно прошла следующее кольцо, смещаясь против инерции и с вращением пролетая через еще одно кольцо, которое следовало прямо за предыдущим. Финальное кольцо неясно вырисовывалось вдалеке. Ее шеф, чья позиция внезапно изменилась, покрикивал: «Вперед! Вперед!» прямо ей в ухо. Она приняла верное решение. Она определенно заслужила право состязаться здесь среди лучших.

Ремиск поднялся над ней, очевидно отдавая ей первое место. Она сохраняла свой курс прямо и уверенно, позволяя кричать своим предупреждающим системам. Она хихикала как ребенок, принимая похвалу от своего шефа. На этот раз мерцающие огни последнего кольца не вызвали у нее тоски и разочарования. Напротив, она радостно приветствовала их.

Затем над ней показалась тень, которая затмила кабину. Это был Ремиск. Его M50 нашел в себе свежие силы и обошел ее корабль. В своей радости Дарринг не заметила, как ее палец немного ослабил давление на ручку тяги, в результате чего она немного замедлилась. Но этого замедления оказалось достаточно для Ремиска, чей корабль сначала взмыл над ее кабиной, а затем опустился, расположившись своими маршевыми двигателями прямо перед ее носом. Дарринг попыталась сохранить скорость и курс, но Ремиск включил ускорение и выбросил сгусток желтого огня прямо в ее лобовое стекло.

Дарринг свернула влево, и это оказалось серьезной ошибкой. Она попыталась вернуть свою позицию и зажала пальцем ручку газа, но было уже слишком поздно. Яконд Ремиск прошел финальное кольцо первым. Avenger и еще один гонщик заняли второе и третье места, тогда как Дарринг, чей корабль неконтролируемо закрутился при полете через последнее кольцо, с трудом финишировала четвертой.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Перевод: H_Rush

Оригинал

Обсудить на форуме star-citizen.ru

Источник: https://star-citizen.ru

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

КОРАБЕЛЬНАЯ ВЕРФЬ: ТОПЛИВНЫЕ МЕХАНИКИ

КОРАБЕЛЬНАЯ ВЕРФЬ: ТОПЛИВНЫЕ МЕХАНИКИ

Как они работают сегодня, и что припасено на будущее С релизом серии 100 от Origin с ее уникальной системой AIR мы хотели бы потратить немного времени и поговорить о текущей и будущей роли топлива в Star Citizen. Профессия заправщика (а заодно и связанный с топливом геймплей) являются...

СЕРИЯ ORIGIN 100: ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ, ЧАСТЬ 1

СЕРИЯ ORIGIN 100: ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ, ЧАСТЬ 1

Привет всем. Вслед за запуском серии Origin 100 ниже мы приводим ответы на некоторые вопросы, чтобы предоставить вам больше информации об этих совершенно новых стартовых кораблях от Origin Jumpworks. У вас еще остались вопросы, на которые мы не ответили ниже? Публикуйте их в...

ПРЕДСТАВЛЯЕМ 100-Ю СЕРИЮ ОТ ORIGIN

ПРЕДСТАВЛЯЕМ 100-Ю СЕРИЮ ОТ ORIGIN

Заявите о себе ГАРМОНИЯ МЕЖДУ ПИЛОТОМ, МАШИНОЙ И ОКРУЖЕНИЕМ Origin с гордостью представляет эволюцию приключения – 100-ю серию. Весь тот класс и изысканность, которые у вас уже ассоциируются с Origin Jumpworks, элегантно представлены в привлекательном компактном кузове. 100-я серия была...

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Trackback: КУБОК. ЧАСТЬ 2 | Watch and Listen 24

Оставить комментарий